На этапе ручного поиска в архиве мы обычно сфокусированы на конкретных персонах и фондах. Имя, фамилия, волость — и листаешь страницу за страницей. Однако появление цифровой базы данных позволяет сменить масштаб и посмотреть на структуру регионов целиком. Сейчас, когда проект Rootera проиндексировал десятки тысяч переписных листов 1897 года по Латгалии, появилась возможность сопоставлять массивы данных между собой — и кое-что из увиденного меня удивило.
Для анализа я взял две волости — Андрупенскую и Извалтскую. Они не граничат друг с другом напрямую, но находятся в рамках одного региона и одной эпохи. Обе волости были преимущественно сельскими. Казалось бы — похожие деревни, похожие судьбы. Но автоматический анализ выявил серьёзные различия в их внутреннем устройстве — как по распределению фамилий, так и по социальному составу.
Фамильный «почерк»
Первое, что бросается в глаза при сравнении двух волостей — совершенно разный характер фамильного распределения.
В Андрупенской волости фамильное разнообразие огромное: самые частые фамилии не доминируют, а просто чуть заметнее остальных.
| # | Фамилия | Кол-во |
|---|---|---|
| 1 | Грибуст | 120 |
| 2 | Степень | 120 |
| 3 | Мунда | 112 |
| 4 | Платач | 108 |
| 5 | Богданов | 105 |
| 6 | Грабовский | 98 |
| 7 | Бабра | 97 |
| 8 | Зунда | 94 |
| 9 | Шалаев | 87 |
| 10 | Стыкут | 78 |
| 11 | Рукман | 78 |
| 12 | Бурцов | 76 |
| 13 | Бейтан | 76 |
| 14 | Заремба | 74 |
| 15 | Туч | 64 |
| 16 | Лайзан | 61 |
| 17 | Рокол | 59 |
| 18 | Вишневский | 55 |
| 19 | Рынкевич | 50 |
| 20 | Бутлер | 47 |
Фамильная карта волости выглядит как пёстрое лоскутное одеяло: лидеры списка Грибуст и Степень встречаются всего по 120 раз, а дальше идёт длинный «хвост» из фамилий, каждая из которых встречается куда реже.
В Извалтской волости картина принципиально другая. Здесь царят роды-гиганты.
| # | Фамилия | Кол-во |
|---|---|---|
| 1 | Дзалба | 440 |
| 2 | Степень | 311 |
| 3 | Яковель | 291 |
| 4 | Вигуль | 255 |
| 5 | Стыврин | 243 |
| 6 | Пейпин | 235 |
| 7 | Островский | 211 |
| 8 | Кудин | 191 |
| 9 | Липшан | 183 |
| 10 | Умбрашко | 170 |
| 11 | Бренч | 162 |
| 12 | Кривин | 148 |
| 13 | Липин | 146 |
| 14 | Черпинский | 144 |
| 15 | Саргун | 140 |
| 16 | Богданов | 139 |
| 17 | Целитан | 125 |
| 18 | Сувейзда | 118 |
| 19 | Иванов | 116 |
| 20 | Япинь | 110 |
Это не просто «распространённые фамилии» — судя по цифрам, это большие роды, разросшиеся на протяжении нескольких поколений в рамках одной территории. Дзалба — 440 человек, Стыврин — 243, Кудин — 191. Даже двадцатая строчка — Япинь со 110 записями — в абсолютных числах почти достигает лидера Андрупенской волости: здесь нет «хвоста» из редких фамилий, зато есть плотное ядро из нескольких десятков больших родов.
Вопрос очевидный: почему две соседние сельские волости в одном регионе настолько разные по своему фамильному «почерку»?
Социальный срез как ключ к разгадке
Ответ даёт статистика сословий. И здесь — главный инсайт этого анализа.
| Сословие | Андрупенская | Извалтская |
|---|---|---|
| Государственные крест. | 13.1% | 70.4% |
| Владельческие крест. | 43.3% | 0.7% |
| Прочие крестьяне | 27.3% | 27.9% |
| Мещане | 14.7% | 0.9% |
| Дворяне | 1.7% | 0.1% |
Извалтская волость — это почти монолитный мир государственных крестьян. 70.4% жителей записаны как «крест. из госуд.» и его вариациях. Но что стоит за этой цифрой?
Казённые земли — это особый мир. Здесь не было помещика, который мог продать деревню, переселить семьи или разделить имение между наследниками. Поколение за поколением одни и те же фамилии жили на одних и тех же землях, венчались в одном приходе, крестили детей у одних священников. Вековая оседлость — вот что стоит за этими цифрами. Стыврины, Кудины, Вигули — не случайность, а результат многих поколений жизни на одном месте.
В XIX веке эта оседлость получила своё крайнее выражение: деревни края были переданы из гражданского ведомства в военное и преобразованы в военные поселения пахотных солдат. Среди поселян были русские старообрядцы, издавна осевшие в здешних краях, а также местные латгальские крестьяне. Военные поселения не создали эту оседлость — они её законсервировали: уйти или переселиться стало ещё труднее. Когда поселения были упразднены, население просто продолжило жить там, где жили их деды.
Андрупенская волость — полная противоположность. Здесь господствовало помещичье землевладение: почти половина жителей — владельческие крестьяне, бывшие крепостные. Имения дробились, продавались, крестьян переводили с места на место по воле новых хозяев. Почти 15% — мещане, что для сельской волости нетипично высоко: это шляхта, приписанная к мещанскому сословию после реформ, переселенцы из Смоленской, Виленской, Витебской губерний. Отсюда Заремба и Вишневский, Богданов и Бурцов, Мунда и Зунда — все в одной волости, все в одном переписном листе.
Мосты между мирами
Несмотря на разительное различие, между волостями есть точки пересечения — и они особенно интересны для генеалогов.
Возьмём фамилию Богданов: 105 человек в Андрупенской и 139 в Извалтской. Или Степень — 120 против 311. Это вряд ли простое совпадение — скорее всего, следы реальных перемещений семей между этими территориями.
Важно: одинаковая фамилия необязательно означает родство. Например, фамилию Богданов — буквально «Богом данный» — могли получать внебрачные или приёмные дети. Федосеевцы отрицали возможность брака и, следовательно, законного деторождения. Одним из способов иметь детей и при этом остаться внутри общины могло стать принятие в семью якобы найденного или оставленного младенца: его крестили, нарекали именем, давали ему фамилию — в том числе Богданов — и затем воспитывали. Поэтому приведённые совпадения фамилий — не доказательство родства, а пример возможностей системы: она помогает обнаружить потенциальные связи между территориями, которые затем необходимо проверять по первичным архивным источникам.
Это как раз тот инструмент, который в Rootera называется Анализ связей — подробнее о том, как им пользоваться, читайте в гиде по поиску предков в переписи 1897 года.
Именно здесь цифровая база меняет правила игры. Раньше такую связь можно было установить только случайно, перелистав тысячи страниц в двух разных фондах. Теперь это вопрос одного запроса.
Что это даёт на практике
На уровне одной бумажной карточки в архиве мы видим лишь отдельную семью. Цифровая база данных позволяет сменить оптику и разглядеть контекст — социальный, демографический, географический.
Этот экспресс-анализ двух волостей я провёл буквально за один вечер. Вручную, перелистывая архивные дела, на это ушли бы месяцы. И цифры сразу меняют стратегию поиска: если мой предок в Латгалии был мещанином, то в Андрупенской волости его искать логично, а в Извалтской — почти бессмысленно, там мещан меньше 1%. Статистика сословий помогает сразу отсечь тупиковые направления и сфокусироваться на тех местах, где человек вообще мог оказаться.
Конечно, я смотрю на эти графики в первую очередь как дата-аналитик, а не как профессиональный историк. Сухие цифры показывают аномалию и красивую корреляцию, но за ними всегда скрываются сложные исторические процессы, которые ещё только предстоит изучить глубже.